Резюме

Уровень ксенофобного насилия вырос в 2025 году не столь значительно, как годом ранее, но наблюдается качественное ухудшение ситуации: возросла жестокость нападений, стало расти количество убийств, среди жертв — в том числе среди убитых — оказались и дети.

Количество актов вандализма, совершенных по мотиву ненависти, выросло за год вдвое. Выросла также доля более опасных деяний — поджогов и взрывов.

Правоохранители усилили меры по противодействию идейному насилию. В частности, в прошедшем году были осуждены участники нескольких радикальных ультраправых группировок, включая возрожденное NS/WP. Известно о задержаниях новых малых групп юных неонаци. В целом, за вычетом многочисленных осужденных за беспорядки в аэропорту Махачкалы, количество осужденных за идейное насилие выросло в два с лишним раза по сравнению с 2024 годом. По всей видимости, именно активизация работы правоохранительных органов позволила затормозить количественный рост насилия.

С ростом числа покушений на материальные объекты правоохранители тоже борются активнее: осуждено было на 60 % больше людей, чем годом ранее. Но это правоприменение уже четыре года направлено преимущественно не на преступления ненависти, а на иные акции, затрагивающие материальные объекты. С одной стороны, в 2025 году стало больше приговоров за этноксенофобный вандализм и меньше за деяния, выражающие протест против властей (в том числе в связи с Украиной). С другой стороны, в два с лишним раза выросло число приговоров в защиту «традиционных ценностей»[1], и они составили 65 % от общего числа. Доля приговоров, которые мы сочли явно неправомерными, составила тоже 65 %, что, правда, меньше, чем год назад (74 %) или два года назад (69 %).

Таким образом, 2025 год характеризовался ростом общественной опасности преступлений ненависти. Усиленное противодействие ксенофобному насилию внушает некоторый осторожный оптимизм, но правоприменительная практика в части покушений на материальные объекты оптимизма пока не внушает и во многом решает скорее идеологические, а не правоохранительные задачи.

Содержание

Резюме
Систематическое расистское и неонацистское насилие
    Нападения на этнических «чужаков»
    Нападения на ЛГБТ+ и нападения «в защиту морали»
    Нападения на идейных противников
    Религиозная ксенофобия
    Прочие нападения
Преступления против собственности
Уголовное преследование за насилие
Уголовное преследование за преступления против собственности

Этот доклад Центра «Сова» — о том, что называется преступлениями ненависти (hate crimes), то есть об обычных уголовных преступлениях, но совершенных по мотиву этнической, религиозной и тому подобной вражды или предрассудка[2], и о противодействии таким преступлениям со стороны государства.

Российское законодательство относит к преступлениям ненависти также преступления, совершенные по мотиву политической и идеологической вражды. Включение этих типов вражды в определение преступления ненависти встречается в демократических странах довольно редко и остается спорным.

В докладе мы не рассматриваем такие преступления, если они не совершены группами, идейно ориентированными на совершение преступлений ненависти в целом, по ксенофобным мотивам. В то же время в нем рассмотрено правоприменение по отдельным идеологически сконструированным составам Уголовного кодекса (УК), относящееся к покушениям на материальные объекты.

Систематическое расистское и неонацистское насилие

По данным мониторинга Центра «Сова», в 2025 году от идейно мотивированного насилия пострадали 295 человек, семь из них погибли. За 2024 год мы знаем о 284 пострадавших, среди которых один человек погиб[3]. Следует иметь в виду, что данные за прошедший год не окончательные, так как о некоторых нападениях мы узнаем с задержкой[4]. Таким образом, мы фиксируем некоторый прирост числа нападений, хотя можем предположить, что рост нападений оказался далеко не таким бурным, как годом ранее. Но при этом, судя по количеству убийств, жестокость нападений выросла.

К сожалению, мы не можем проверить наши данные, сравнив их с официальной статистикой, потому что таковая в открытом доступе отсутствует. Мы понимаем, что наши подсчеты заведомо неполны. Скажем, мы не учитываем данные по республикам Северного Кавказа, где наша методика просто не работает[5]. Нам также очень мало известно об активности милитантных групп, выступающих от имени этнических меньшинств. Таким образом, наши данные ни в коей мере не могут отражать реальный уровень расистского насилия по всей стране. Но при всем несовершенстве наших подсчетов в какой-то степени мы можем оценивать динамику и основные тенденции, поскольку наша методика мало менялась с 2004 года[6].

Мы ежегодно пишем в таких докладах о сложностях, с которыми сталкиваемся при сборе информации[7]. За прошедший год в этой области ничего не изменилось. По-прежнему с трудом можно вычленить данные из средств массовой информации, описывающих преступления ненависти так, что их трудно идентифицировать, и мы практически ничего не можем узнать из сообщений полиции. И сами жертвы отнюдь не спешат обращаться в правоохранительные органы (сказывается традиционное недоверие к полиции) или в правозащитные организации.

Третий год о большинстве нападений мы узнаем из ультраправых Telegram-каналов, в которых юная поросль неонацистов практически ежедневно публикует отчеты о своих акциях «прямого действия». В отличие от ситуации десятилетней давности нынешнее поколение ультраправых строже относится к конспирации: на появляющихся видеороликах невозможно рассмотреть лица нападающих (как правило, или нападающие в масках, или их лица заблюрены), зачастую непонятны место и время нападения.

Мы критически относимся к подсчету и отбору информации. Так, например, мы не учли в нашей статистике те эпизоды, где ультраправые подростки глумятся над трупами (таковых известно три за прошедший год), поскольку эти эпизоды вызывают сомнения в достоверности и нет никаких других подтверждений совершенных убийств. Но в целом мы склонны считать видеоотчеты со стороны мелких ультраправых групп достоверными, так как в целом ряде случаев они подтверждаются сообщениями правоохранительных органах, сумевших задержать некоторых нападавших.

Часть таких видеоотчетов была приурочена к важным для ультраправых датам: дню рождения Гитлера (20 апреля), «дню ненависти и мести» — 40-му дню со дня смерти известного неонациста Максима (Адольфа) Базылева (5 мая), дню памяти другого «белого героя», лидера петербургской неонацистской группировки «Боевая террористическая организация» (БТО) Дмитрия Боровикова (19 мая), дню смерти Максима (Тесака) Марцинкевича (16 сентября). Помимо старых дат, нападения в прошедшем году были посвящены и новым "героям«[8], например, администратору популярного среди ультраправых Telegram-канала «Разгром» или одному из лидеров возрожденной организации NS/WP[9] Андрею (Бладмену) Пронскому.

И конечно же, не была обойдена вниманием некогда главная для ультраправых дата — день Русского марша 4 ноября. Несмотря на то, что сам Русский марш прошел более чем скромно, некоторые видеоролики с нападениями были приурочены именно к этой дате.

По-прежнему из кадров этих видео очень трудно определить, в каком именно регионе совершено нападение. Судя по фрагментарным данным, в прошедшем году мы зафиксировали нападения в 22 регионах страны, но их, вероятно, больше (в 2024 году — не менее 23)[10]. По уровню насилия, в отличие от ситуации нескольких предыдущих лет, неожиданно стала лидировать Московская область. Далее следуют традиционные Москва и Санкт-Петербург. Заметное количество пострадавших в Новосибирской, Челябинской областях и в Приморском крае. Помимо перечисленного, нападения за два года повторились по крайней мере во Владимирской, Свердловской и Тюменской областях и в Ставропольском крае.

Нападения на этнических «чужаков»

В 2025 году мы зафиксировали 161 нападение по этническому признаку, то есть атак на тех, кого нападавшие визуально воспринимали как этнических чужаков. И это чуть меньше, чем годом ранее (172 нападения).

Среди пострадавших в этой категории — уроженцы Центральной Азии, Кавказа, темнокожие, люди не идентифицированной нами «неславянской внешности». И именно в этой группе нападения особенно жестоки. Четыре человека, включая двоих детей, погибли.

Оба погибших ребенка стали жертвами нападений подростков-неонацистов. Медийный резонанс вызвало вооруженное нападение 15-летнего ученика Тимофея К. на школу в поселке Горки-2 в подмосковном Одинцово в декабре, в результате которого от ножевого ранения погиб 10-летний мальчик из Таджикистана Кобилджон Алиев[11]. Другой ребенок — 9-летний уроженец Кыргызстана — был убит 14-летним подростком в микрорайоне Трудовая Дмитровского городского округа Московской области[12].

Отдельно следует упомянуть громкий инцидент, завершившийся смертью 37-летнего уроженца Армении Гора (Гриши) Овакимяна, который произошел в ходе рейда «Русской общины» в одну из квартир во Всеволожске Ленинградской области. Но мы не учитываем погибшего как жертву, так как не можем утверждать, что на него вообще напали: по основной версии, Овакимян погиб при возникшем в ходе конфликта пожаре. Помимо этого, пострадала 24-летняя девушка, она была госпитализирована[13].

В прошедшем году мы столкнулись не менее чем с пятью случаями так называемых белых вагонов[14]; в частности, такой рейд, посвященный дню рождения Гитлера, прошел в электричке в Сергиевом Посаде 21 апреля.

В прошедшем году мы узнали о семи нападениях на темнокожих людей (в 2024 году — о трех). Например, от расистского нападения пострадал гражданин Нигерии в Санкт-Петербурге, а в Москве темнокожая жительница России Франсин Вилла жаловалась на избиение и оскорбления по мотиву национальной ненависти со стороны соседей по дому.

Антицыганская риторика и нападения на цыган остаются устойчивым явлением в России. В мае в селе Горнозаводском Ставропольского края подросток напал на ребенка-цыгана: в присутствии других людей он схватил ребенка за волосы и стал требовать извинений за принадлежность к цыганам и заставил целовать себе ноги.

В 2025 году, помимо отдельных нападений, был зафиксирован и масштабный публичный антицыганский инцидент. В селе Подлесном Саратовской области гибель подростка в дорожной аварии, виновником которой стал местный цыган, привела к стихийному митингу, где звучали обвинения в адрес цыганской общины, включающие как бытовые претензии (нарушение норм проживания и ПДД), так и обвинения в криминальной деятельности и уклонении от мобилизации на СВО. В этом случае до применения насилия дело не дошло, но, видимо, ситуация была настолько напряженной, что сразу после этого табор спешно покинул село.

Встречаются нападения по мотиву национальной ненависти и на этнических русских. Мы узнали за прошедший год о двух таких случаях (в 2024 году — о трех). Жертвами стали жители Магаданской области, которых в ходе дорожного конфликта избили трое иностранцев, выкрикивая ксенофобные оскорбления.

Заметим, что второй год подряд мы не видим физических нападений на евреев. Впрочем, и в предыдущие годы таких нападений бывало не более одного в год.

Традиционно наряду с «этническими чужаками» жертвами становятся люди, избитые «по ассоциации». Так, в Челябинской области пострадали преподаватель УрФУ Рустам Ганиев (за то, что, он, по словам нападавшего, «нерусь») и его жена Людмила (за то, что жена), а в Сергиевом Посаде — пассажиры электрички, пытавшиеся заступиться за людей, избиваемых ультраправыми в ходе упомянутого «белого вагона».

Нападения на ЛГБТ+ и нападения «в защиту морали»

Число нападений на ЛГБТ±людей осталось примерно на том же уровне, что и годом ранее. Центр «Сова» зафиксировал семь пострадавших (в 2024 году — восемь)[15].

ЛГБТ+ входят в группу, обозначенную нами как «моральные враги» неонацистов, и эти нападения являются одним из популярных видов ультраправого насилия. В категорию тех, кто подрывает моральный уровень нации и кого сами ультраправые называют «биомусором», попадают также бездомные[16], те, кого приняли за нетрезвых, наркопотребителей и наркораспространителей[17]. К этой же категории ультраправые — продолжая традиции проекта «Оккупай-педофиляй» Максима Марцинкевича — относят и предполагаемых педофилов. Именно последних не только подвергают физическому насилию, но чаще всего еще и демонстративно унижают для видеозаписи.

Такие жертвы этнически могут быть и «своими». Но в части случаев пострадавший оказывается еще и «нерусским» (например, уроженец Центральной Азии, пришедший на подставное свидание с несовершеннолетним), что поднимает градус ненависти. Мотив нападения в таких случаях является смешанным.

Сбор информации о подобных жертвах затруднен из-за нежелания пострадавших рассказывать о случившемся или из-за их асоциальности. Тем не менее, в 2025 году мы узнали о 79 таких нападениях[18] (в 2024 году — о 75). И второй год это вторая по величине группа жертв в нашей печальной статистике.

Нападения на идейных противников

Количество нападений ультраправых на политических, идеологических или «стилистических» противников тоже выросло по сравнению с 2024 годом, — мы насчитали 30 избитых (в 2024 году — 25)[19].

Больше всего среди пострадавших в этой группе оказалось антифашистов или тех, кого приняли за таковых (20 человек). Из политических противников пострадали, в том числе и посетители коворкинга «Открытое пространство», собравшиеся почтить память жертв неонацистов на традиционную акцию 19 января[20].

Из-за длинных волос и значков партии «Яблоко» в Москве были избиты журналист RusNews Константин Жаров и 17-летний подросток, возвращавшиеся с вечера писем политзаключенным.

Пожилой человек, который оказался похож на Владимира Ленина, был избит в Санкт-Петербурге ультраправыми с целью «отомстить за революцию».

Остальные пострадавшие — неполитические неформалы (три панка и просто неформально выглядящие молодые люди).

Религиозная ксенофобия

Случаи насилия на почве религиозной ксенофобии в российском обществе встречаются куда реже, чем на почве ксенофобии этнической. Тем не менее в минувшем году были зафиксированы четыре таких нападения (в 2024 году — одно).

Пострадали две работницы церковной лавки в храме в честь Сергия Подольского в подмосковном Климовске, а также две мусульманки: одна была избита в городе Родники Ивановской области, другую ударили ножом в спину в Саратове.

Помимо прямых нападений, известны и случаи серьезных сетевых угроз. Так, блогер Владислав Поздняков, основатель признанного в России экстремистским сообщества «Мужское государство», выступил в своем Telegram-канале с угрозами в адрес врача-трихолога частной клиники в Москве Маты Тепсаевой, которая якобы отказалась принимать мужчину по религиозным причинам[21]. Угрозы и общественный резонанс привели к тому, что врач решила уволиться из клиники.

Прочие нападения

Обращает на себя внимание жестокое нападение на детей в подмосковном Домодедове. Подросток, вооруженный молотком и ножом, напал сзади на двух гуляющих девочек, распылил газовый баллончик в их сторону, несколько раз ударил молотком одну из пострадавших, а вторую изрезал ножом. Одной из жертв удалось убежать, вторая от полученных ранений умерла в больнице. Нападавшего задержали. В одной из записок он назвал себя инцелом и этим объяснил нападение.

В некоторых случаях мы не имеем возможности точно определить жертву нападения и можем лишь сказать, что оно было совершено по мотиву национальной или вообще неизвестно какой ненависти. Как правило, об этих инцидентах мы узнаем из официальных сообщений об окончании расследования и передаче дела в суд, на мотив ненависти указывает в этом случае соответствующий пункт статьи УК. Иногда людей избивают «по ассоциации» (см. выше).

Всего «иных» или не классифицированных нами жертв в минувшем году оказалось 22 человека (годом ранее — 12).

Преступления против cобственности

К преступлениям против собственности относятся повреждения кладбищ, памятников, различных культурных объектов и вообще различного имущества. Уголовный кодекс квалифицирует эти случаи по разным статьям, но правоприменение в этом смысле не всегда последовательно. Такие акции обычно именуются вандализмом, но мы уже несколько лет предпочитаем избегать этого термина, поскольку понятие «вандализм» не только в УК, но и в обыденном языке описывает явно не все возможные покушения на материальные объекты.

Количество преступлений против собственности, мотивированных религиозной, этнической или идеологической ненавистью, учитываемых Центром «Сова», резко выросло: за 2025 год мы узнали о 42 случаях в 18 или более регионах страны, за 2024 год — о 21 случае в не менее чем 10 регионах[22].

Как и в ситуации с насильственными преступлениями, мы не включаем в свои подсчеты покушения на материальные объекты, совершенные по политическим или идеологическим соображениям (а с 2022 года таких эпизодов стало особенно много). Исключение составляют случаи, когда эти идейные соображения сами по себе связаны с ксенофобией. Не учитываются в этой главе и такие действия, которые были квалифицированы как покушения на материальные объекты, но не причинили вообще никакого материального ущерба.

В эту статистику также не вошли малозначительные покушения, в том числе совершаемые ультраправыми, такие как проколы шин, битье стекол у машин с номерами регионов Кавказа или у автомобилей с арабскими наклейками. Мы не включаем в подсчеты единичные неонацистские граффити и рисунки на домах и заборах, но включаем серии таких граффити.

По данным центра «Сова», в 2025 году больше половины атак (59 %) пришлось на религиозные объекты. В 2025 году их оказалось 25 против 10 годом ранее. Больше всего оказалось оскверненных мусульманских объектов — 15 эпизодов (в 2024 году — четыре), далее следуют протестантские объекты — четыре акта (в 2024 — ноль), православные — три (пять), еврейские — три (один).

Серьезно пострадали 17 объектов, выбранных не по религиозному, а по идеологическому критерию, включая вражду к этническим группам, что больше, чем годом ранее (11). Среди этих объектов были памятник павшим в Великой Отечественной войне, памятник Ленину, Знамя Победы, полицейский автомобиль. Эту категорию пополнили также поджог пекарни «Лаваш из тандыра», нападения на места жительства цыган и уроженцев Кавказа, атаки на строительные бытовки мигрантов из Центральной Азии, поджог приюта для бездомных в Санкт-Петербурге.

Количество наиболее опасных актов — поджогов и взрывов — резко выросло: один взрыв и 21 поджог (годом ранее — один взрыв и пять поджогов). Доля таких актов составила 52 % (годом ранее — 28 %).

Региональное распределение за год также изменилось. В 2025 году такие преступления мы отметили в 14 новых регионах (годом ранее — в пяти). При этом в 2024 году фигурировали шесть регионов, теперь в нашу статистику не попавших.

Уголовное преследование за насилие

Говоря в этой и следующей главах о преследовании за преступления ненависти, мы, в отличие от предыдущих двух глав, опираемся не на наше определение предмета мониторинга и исследования, а на позицию судов. Это означает, во-первых, что мы при подсчетах учитываем только те приговоры, в которых мотив ненависти был признан судом, хотя, несомненно, бывают преступления ненависти, которые приводят к приговору, но мотив ненависти либо не инкриминируется обвинением, либо не утверждается судом. Во-вторых, хотя мы в предыдущих главах не учитывали идейно мотивированные деяния, мотив которых не был связан с ксенофобией, в главах о правоприменении мы учитываем такие приговоры, но будем оговаривать их особо.

В 2025 году количество известных нам осужденных за насильственные преступления по мотиву ненависти оказалось в два с лишним раза выше, чем годом ранее. Годом ранее количество осужденных выросло ровно вдвое. В 16 регионах страны было вынесено не менее 41 приговора, в которых судами был признан мотив ненависти. В этих процессах были осуждены 187 человек (в 2024 году — 73 человека в 15 регионах)[23].

Официальная статистика по приговорам по мотиву ненависти недоступна, так как этот квалифицирующий признак почти никогда не выступает как отдельная часть статьи УК, в то время как статистика приговоров публикуется Верховным судом с точностью до частей статей УК, а не пунктов, на которые они делятся.

Для квалификации расистского насилия в 2025 году использовались обычно следующие статьи УК, содержащие мотив ненависти как квалифицирующий признак:

• «Покушение на убийство» (ч. 3 ст. 30 и п. «л» ч. 2 ст. 105) — у одного человека,
• «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью» (п. «е» ч. 2 ст. 111) — у одного,
• «Умышленное причинение легкого вреда здоровью» (п. «б» ч. 2 ст. 115) — у одного,
• «Побои» (ч. 2 ст. 116) — у одного,
• «Истязание» (п. «з» ч. 2 ст. 117) — у одного,
• «Хулиганство» (ч. 2 ст. 213) — у 78 человек,
• «Участие в массовых беспорядках» (ч. 2 ст. 212) — у 99 человек;
• «Возбуждение национальной ненависти с применением насилия» (ч. 2 ст. 282 УК) — у двух человек.

Как видно из приведенных данных, к двум людям, осужденным в прошедшем году за насильственные преступления, была применена ст. 282 УК (возбуждение ненависти; годом ранее мы писали об одном таком приговоре). Это уже упоминавшийся подросток из Ставропольского края, осужденный за нападение на ребенка-цыгана, и военнослужащий Амырак Самаан, осужденный за ксенофобные нападения на русских сослуживцев[24]. В постановлении Пленума Верховного суда РФ № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» от 28 июня 2011 г.[25] говорится, что ст. 282 УК может быть применена к насильственным преступлениям, если они направлены на возбуждение ненависти у третьих лиц, например, в случае публичного и демонстративного идейно мотивированного нападения. И в обоих случаях речь идет именно о публичных нападениях.

53 % осужденных в 2025 году, 99 человек — участники антисемитских беспорядков в аэропорту Махачкалы в октябре 2023 года[26]. Их доля даже несколько больше, чем была годом ранее. Суды Ставропольского края весь прошедший год выносили им приговоры по ч. 2 ст. 212 УК (участие в массовых беспорядках по мотиву ненависти)[27]. 18 июля 2025 года Следственный комитет сообщил, что всего вынесено 28 приговоров против 135 человек за участие в беспорядках в аэропорту[28]. Мы смогли найти сведения о 27 приговорах против 133 человек.

Наказания за насильственные деяния (иногда в сочетании с другими обвинениями) распределились следующим образом:

• один человек был приговорен к пожизненному лишению свободы;
• пять — к срокам более 20 лет лишения свободы;
• 16 — к срокам более 10 и до 15 лет лишения свободы[29];
• 85 — более 5 и до 10 лет лишения свободы;
• 19 — более 3 и до 5 лет лишения свободы;
• пять — до 3 лет лишения свободы;
• 40 — к условному лишению свободы на разные сроки;
• шесть — к принудительным работам;
• один — к обязательным работам;
• один — к ограничению свободы.

Наказания, назначенные восьми подсудимым, нам неизвестны.

Как видим, большинство осужденных в 2025 году оказались приговорены к длительным срокам лишения свободы. Самым громким оказался приговор, вынесенный в Москве участникам возрожденной группировки NS/WP, обвинявшимся в ряде нападений на людей и различные объекты, а также в подготовке покушения на телеведущего Владимира Соловьева. Организатора группировки Андрея (Бладмена) Пронского приговорили к пожизненному лишению свободы, остальных к срокам от 12 до 28 лет[30].

Помимо этого, к лишению свободы оказались приговорены и некоторые другие члены ультраправых групп: участники подростковой банды из Санкт-Петербурга за нападения на прохожих, ультраправые из Красноярска за нападения на антифашистов, группа из Ростова-на-Дону за нападения на людей «неславянской внешности». Реальные сроки получили и участники группы из Санкт-Петербурга (так называемая банда Турала), которые призывали к насилию против русских и узбеков, сами применяли такое насилие, а также снимали свои нападения на видео и публиковали ролики в Telegram-канале «Жизнь бродяги».

21 % осужденных был приговорен к условным срокам. Доля условных сроков за насильственные преступления ненависти опять выросла по сравнению с предыдущим годом, когда мы писали о 6 % (в 2023 году — о 37 %). К условным срокам в основном оказались приговорены участники не столь значительных нападений с использованием газовых баллончиков: на антифашистов в Санкт-Петербурге (в основном в саду Сан-Галли и в основном по ст. 213 УК) и Ульяновске, на мигрантов в Курске и Оренбурге, на темнокожего в Москве. Условными были и приговоры некоторым подросткам: за нападение на ребенка-цыгана на Ставрополье, группе из Красноярска за нападение на другую группу, которых они приняли за наци-скинхедов[31].

Сомнения у нас вызывает мягкость приговора ультраправым в Рыбинске Ярославской области. Шестеро неонацистов за три нападения, в том числе на члена местного отделения КПРФ Руслана Радула, с «применением насилия и предмета, используемого в качестве оружия, группой лиц по предварительному сговору», были приговорены к обязательным работам.

К сожалению, нам не удалось ничего узнать о наказании восьми участникам ультраправого сообщества из Владимирской области за несколько нападений на прохожих.

В прошедшем году новые уголовные дела за идейно мотивированное насилие были возбуждены, по нашим неполным данным, против 72 человек (в 2024 году — против 67).

Обращает на себя внимание дело против троих подростков из Йошкар-Олы за нападение весной 2024 года на иностранцев и местного жителя, а также за поджог автомобиля с патриотической символикой. Один из фигурантов, по версии следствия, вступил в запрещенную в России террористическую организацию «Маньяки. Культ убийств» (М.К.У.)[32].

В прошедшем году правоохранители продолжили традицию расследования убийств, совершенных более 10 и даже 20 лет назад[33]. В апреле 2025 года Максим Андреев и Василий Волков были арестованы по обвинению в ксенофобном убийстве таксиста в 2013 году. По данным правоохранительных органов, один из арестованных сам обратился в правоохранительные органы более чем через 10 лет, пояснив, что "уже продолжительное время его терзают угрызения совести за совершённое деяние«[34].

А в декабре 2025 года в Санкт-Петербурге был задержан 42-летний Сергей Нетронин, подозреваемый в убийстве гражданина Кореи Ким Хен Ика еще в декабре 2003 года[35]. Это одно из серии убийств, фигурировавшее в деле известной в 2000-е годы группировки «Боевая террористическая организация» (БТО, банда Боровикова — Воеводина).

Уголовное преследование за преступления против собственности

Как и в случае приговоров за насильственные преступления ненависти, мы не можем опираться на официальные данные, поскольку публикуемая Верховным судом статистика приговоров не позволяет их вычленить: например, в ст. 244 УК о кладбищенском вандализме мотив ненависти составляет пункт, а не часть статьи, а в ст. 214 УК (вандализм) он образует часть статьи, но вместе с признаком группового деяния.

Но в случае преступлений против собственности есть и другая сложность: в современной России в УК, помимо составов, сконструированных именно как преступления ненависти (то есть обычные преступления, но с идейным мотивом), есть составы, не упоминающие мотив, но сами по себе написанные так, что эти составы можно назвать идеологически-правовыми конструкциями. Речь идет о случаях, когда материальные объекты, о покушениях на которые идет речь в норме УК, выделены в особо защищаемую категорию по причине их идеологической важности, и мотив покушающегося в этом случае уже не имеет значения. Очевидным примером здесь являются «мемориальные сооружения или объекты, увековечивающие память погибших при защите Отечества» (ст. 243⁴ УК). Однако количественно основным примером являются некоторые элементы состава статьи 354¹ УК: она называется «Реабилитация нацизма», но включает весьма разнообразные деяния. Одни связаны с исторической памятью и исторической дискуссией, другие имеют по существу бытовую природу, но приравнены в составе 354¹ УК к идейно мотивированным преступлениям. В частности, это покушения на различные особо защищаемые символы, некоторые из которых могут быть представлены в виде материальных объектов — чаще всего на практике это Вечный огонь или Георгиевская лента, но не только.

В этом докладе мы впервые объединяем уголовное правоприменение, направленное на защиту материальных объектов и по тем составам, которые соответствуют определению преступления ненависти, и по тем, которые мы относим к идеологически сконструированным. К тому же мы учитываем здесь приговоры за покушения на имущество, которые были по какой-то причине квалифицированы по статьям, относящимся к публичным высказываниям или иным статьям (например, хулиганство). При этом мы не включаем в доклад приговоры, вынесенные по статьям о терактах и диверсиях: хотя на практике провести грань между диверсией и вандализмом не всегда просто, правоприменение явно понимает эти юридические квалификации как существенно различающиеся, что видно и по различию в наказаниях, предполагающихся в разных статьях УК.

Всего за 2025 год нам известно о 53 приговорах против 75 человек за вышеописанные преступления против собственности (за 2024 год мы писали о 38 приговорах и 47 осужденных). Еще три человека были направлены на принудительное лечение. Двоим назначены воспитательные меры, а одному — судебный штраф[36].

В прошедшем году порча материальных объектов квалифицировалась для осужденных[37] по следующим статьям УК[38]:

• ч. 2 ст. 148 (оскорбление религиозных чувств верующих, совершенное в местах, специально предназначенных для проведения богослужений) была у четырех человек в одном приговоре; и она была в приговоре единственной;
• ч. 2 ст. 167 (умышленное уничтожение или повреждение имущества) — у восьми человек (за 2024 год мы знали о четырех осужденных); только в одном случае эта статья была единственной, в остальных случаях — далеко не основной;
• п. «д» ч. 2 ст. 207³ («военные фейки» по мотиву ненависти) — у одного; причем одно и то же действие было квалифицировано по ней и еще по ч. 2 ст. 214;
• п. «б» ч. 1 ст. 213 (хулиганство по мотиву ненависти) — у одного, и это единственная статья в приговоре;
• ч. 2 ст. 214 (вандализм по мотиву ненависти) — у 14 человек (за 2024 год мы знали о 22); у четверых она была в них единственной;
• п. «б» ч. 2 ст. 244 (надругательство над телами умерших и местами их захоронения) — у одного, наряду с другими статьями;
• ч. 3 и 4 ст. 354¹ (осквернение символа воинской славы России, оскорбление памяти защитников Отечества) у 47 человек (за 2024 год мы знали только о 19); у 39 из них она была единственной.

Далее мы рассмотрим осужденных по категориям, введенных нами для определения направленности деяний:

• этноксенофобного характера;
• связанные с религией;
• «посягающие на традиционные ценности»;
• связанные с событиями в Украине;
• иные, направленные против властей.

Иногда в одном приговоре могут сочетаться деяния более чем одной категории, но среди деяний, приговоры за которые рассматриваются в этой главе, таковых мало.

49 человек были осуждены за деяния, которые мы можем описать как покушение на «традиционные ценности». В подавляющем большинстве они были осуждены за осквернение символов воинской славы — Вечного огня и иногда Георгиевской ленты. Соответственно, подавляющее большинство приговоров было вынесено по чч. 3 и 4 ст. 354¹ УК — 44 обвиняемым. Четверо были осуждены по ст. 148 и по одному — по ст. 214 и 244 УК.

Практически во всех этих случаях мы считаем приговоры неправомерными[39]. Мы полагаем, что уголовное преследование оправданно лишь в случае совершения преступлений, представляющих существенную общественную опасность, а в деяниях по крайней мере 47 из 49 человек мы ее не усматриваем: ущерб памятникам и иным объектам либо вообще нанесен не был, либо был незначительным[40]. В ряде случаях можно было бы говорить о задетых чувствах — религиозных или патриотических — предполагаемых зрителей, будь то онлайн или на месте, но мы не считаем задетые чувства достаточным основанием для уголовного преследования.

Девять человек оказались наказаны за порчу материальных объектов, мотивированную этнической ксенофобией. Диапазон деяний осужденных — от граффити на стене супермаркета до поджогов торговых павильонов, автомобилей[41] и жилых домов мигрантов.

За порчу объектов на почве религиозной ксенофобии было осуждено два человека: за надпись «АЯТ 9:5»[42] на арке возле храма Святой Блаженной Ксении Петербургской и за поджог храма св. Димитрия Донского в Тюмени.

13 человек были осуждены за деяния в связи с вооруженным конфликтом с Украиной. Ни у одного из них статьи за порчу имущества не были единственными в приговоре. Как акты вандализма были интерпретированы поджоги автомобилей, домов военнослужащих, а также машин с наклейками с буквой «Z», расклейка листовок признанного террористическим Легиона «Свобода России» (ЛСР) на кладбище, где похоронены участники вооруженного конфликта с Украиной. Четыре приговора из этой группы мы считаем неправомерными.

Четыре человека были осуждены за деяния на почве враждебности к властям, не связанной прямо с темой Украины: от поврежденных автомобилей полиции до поджогов зданий госорганов. Один из этих приговоров мы считаем неправомерным.

Наказания за покушения на материальные объекты (нередко в сочетании с другими обвинениями) распределились следующим образом:

• один человек был приговорен к пожизненному лишению свободы[43];
• 35 человек — к разным срокам лишения свободы;
• шесть — к условному лишению свободы;
• пять — к исправительным работам;
• восемь — к обязательным работам;
• три — к принудительным работам;
• пять — к ограничению свободы;
• девять — к штрафам.

Наказания, назначенные троим подсудимым, нам неизвестны.

Во всех случаях суд взыскал с осужденных денежные средства в счет возмещения нанесенного ими материального ущерба.

Как видно из приведенных данных, примерно половина осужденных была приговорена к различным срокам лишения свободы. Однако примерно у половины из них обвинения в покушениях на материальные объекты были не единственными и далеко не самыми тяжкими в приговорах: эти статьи могли сочетаться с такими статьями обвинения, как грабеж, теракт, госизмена и т.д. Например, статья о повреждении имущества фигурировала в деле уже упоминавшихся членов неонацистской группировки NS/WP: так были квалифицированы поджоги автомобилей и полицейских участков. Два человека были лишены свободы с учетом вынесенных ранее приговоров.

Наличие других статей обвинения в ряде приговоров не позволяет адекватно сравнить строгость наказаний по приведенным выше категориям. Например, по несколько обвинений — часто тяжких — имелось у всех приговоренных к реальному лишению свободы по делам, связанным с украинским конфликтом.

В целом, 18 человек из 36 были приговорены к лишению свободы только за осквернение или повреждение имущества и без дополнительных статей обвинения.

Житель Тюмени получил два года колонии-поселения за поджог храма св. Димитрия Донского по совокупности ст. 167 УК (покушение на умышленное уничтожение чужого имущества путем поджога) с ч. 2 ст. 214 УК — и, вероятно, именно серьезностью деяния объясняется жесткость приговора. Все остальные приговоренные к лишению свободы за порчу материальных объектов без упомянутых выше обстоятельств оказались осуждены по ст. 354¹ УК. И в этих случаях лишение свободы мы полагаем явно чрезмерным наказанием.

Например, военнослужащий срочной службы в Калининградской области был приговорен по ч. 4 ст. 354¹ УК к полутора годам колонии-поселения за то, что он вместе с сослуживцем в поселке Янтарном сорвал со стены здания школы флаг, посвященный 9 Мая, с изображением Георгиевской ленты, и повредил полотнище, выкрикивая лозунги, «направленные на реабилитацию нацизма», и демонстрируя фашистское приветствие[44].

Остальные приговоры к лишению свободы по этой статье мы считаем мало того, что чрезмерно жестокими, но и явно неправомерными. Эти приговоры были вынесены за разбитый стенд ко Дню Победы и наступание ногами на упавший плакат с Георгиевской лентой; 17 человек лишились свободы только за осквернение Вечного огня: они прикуривали от пламени, сушили и грели обувь и ноги, танцевали рядом, кидали в огонь разные мелкие предметы, готовили на огне пищу, а один помочился в огонь.

Оценивая правомерность приговоров за покушения на материальные объекты мы исходим не только из соображений пропорциональности ограничения свободы поведения и гражданских свобод, но и из двух дополнительных соображений. Во-первых, за идейно мотивированные покушения наказывают более строго, чем за обычные. Поэтому если, с нашей точки зрения, идейными мотивами осужденный на самом деле не руководствовался, мы оценивали его преследование как неправомерное. Во-вторых, не всегда идейный мотив такого покушения должен становиться отягчающим обстоятельством: проявление политической или идеологической вражды само по себе не криминализовано, и, если покушение на материальный объект имеет политический или идеологический мотив, который не связан с пропагандой насилия и ксенофобии, это действие по сути является одной из форм политической критики и должно оцениваться как обычный акт вандализма — без отягчающего обстоятельства в виде мотива ненависти и пропорционально нанесенному ущербу.

В целом, 10 человек мы считаем осужденными скорее правомерно (годом ранее таковых было четыре), 49 человек — неправомерно (годом ранее — 35), у пяти человек не уверены в правомерности (годом ранее — у одного), не можем судить о правомерности у одного (годом ранее — у троих), приговоры в отношении 11 человек пометили как «иное» (годом ранее — в отношении шести).

Из 49 неправомерно осужденных почти все, а именно 44 человека, были осуждены за покушение на «традиционные ценности» (годом ранее таких было только 15, еще 11 случаев приходилось на деяния, связанные с Украиной, а девять — на иные выступления против властей).

Нам известно о 44 уголовных делах за покушения на материальные объекты, подобные рассмотренным в этой главе, возбужденных в 2025 году против 67 человек (по некоторым из них уже вынесены приговоры). Это примерно столько же, сколько мы указывали в докладе за 2024 год, — 47 дел против 66 человек, но наши знания о делах, возбужденных в истекшем году, еще неизбежно пополнятся.

---

[1] Речь идет об осквернении (реальном или предполагаемом) идеологически значимых символов, в первую очередь связанных с военной историей: Вечный огонь, Георгиевская лента и т. д.

[2] Hate Crime Law: A Practical Guide. Warsaw: OSCE/ODIHR, 2009 (доступно на сайте ОБСЕ на нескольких языках, включая русский: http://www.osce.org/odihr/36426).

Верховский Александр. Уголовное право стран ОБСЕ против преступлений ненависти, возбуждения ненависти и языка вражды (2-е издание, исправленное и дополненное). М., 2015 (доступно на сайте центра «Сова»: http://www.sova-center.ru/files/books/cl15-text.pdf).

[3] База данных: акты насилия // Центр «Сова» (https://www.sova-center.ru/database/violence/).

Здесь и далее данные приведены на 14 января 2026 г.

[4] Ср., например, с данными предыдущего доклада: Юдина Н. Неонаци на подъеме. Преступления ненависти и противодействие им в 2024 году // Центр «Сова». 2025. 24 февраля (https://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/publications/2025/02/d51105/).

[5] Тем более не учитываются включенные осенью 2023 года в российскую юрисдикцию четыре области Украины. Но учитывается Крым, реальный режим в котором в последние годы уже мало отличается от регионов юга России.

[6] Здесь и далее все данные графиков основаны на результатах мониторинга Центра «Сова».

[7] Юдина Н. Государство снова взялось за расистское насилие. Преступления ненависти и противодействие им в 2021 году // Центр «Сова». 2022. 31 января (https://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/publications/2022/01/d45715/).

[8] В это время над ними шли судебные процессы, завершившиеся в минувшем году приговорами.

[9] NS/WP (National Socialism / White Power — «Национал-социализм Белая сила») признана в России террористической организацией.

[10] В аналогичном докладе годом ранее мы писали о том, что нам известно о 19 регионах.

[11] Подросток-неонацист напал на школу в Одинцово. Убит 10-летний мальчик // Центр «Сова». 2025. 16 декабря (https://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/news/racism-nationalism/2025/12/d52788/).

[12] В телефоне подростка, задержанного за убийство, нашли ссылки на страницы с националистическим уклоном // Московский комсомолец. 2025. 9 апреля (https://www.mk.ru/incident/2025/04/09/v-telefone-podrostka-zaderzhannogo-za-ubiystvo-nashli-ssylki-n....

[13] Подробно об этом см.: Альперович Вера. Националисты идут к успеху. Публичная активность ультраправых групп, зима-весна 2025 года // Центр «Сова». 2025. 29 июля (https://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/publications/2025/07/d52000/).

[14] Идея «белого вагона» приобрела популярность в среде ультраправых в начале 2000-х годов. Участники таких акций ходили рейдами по вагонам электричек или метро, выискивая людей «неславянской внешности», избивали их и снимали свои действия на камеру.

[15] Центр «Сова» учитывает только те известные нам инциденты, в которых мы усматриваем сознательное нападение по мотиву ненависти.

[16] Подробнее о причинах нападений на бездомных см., например: Альперович В., Юдина Н. Ультраправые на улицах: с плакатом за демократию или с ножом в кармане. Ксенофобия и радикальный национализм и противодействие им в 2012 году в России // Центр «Сова». 2013. 15 марта (https://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/publications/2013/03/d26655/#_ftnref14).

[17] Градус ненависти повышается сообщениями на ультраправых ресурсах, в которых говорится, что бизнесом по перевозке, хранению и распространению наркотиков занимаются в основном жители Центральной Азии, Африки и цыгане.

[18] В основном из выложенных ультраправыми видеороликов.

[19] Данные именно по этой группе жертв существенно пополнились по сравнению с тем, что мы писали в аналогичном докладе годом ранее (на 8 февраля 2025 г. мы писали о 14 пострадавших). Пик таких нападений пришелся на 2007 год (семь убитых, 118 раненых); с тех пор происходило постоянно снижение. После 2013 года динамика нестабильна.

[20] 19 января, в день убийства адвоката Станислава Маркелова и журналистки Анастасии Бабуровой, в 37 городах России и за рубежом прошли ежегодные мероприятия памяти жертв неонацистов. В России акции прошли в 29 городах. Подробнее см.: Русский национализм и ксенофобия. Итоги января 2025 года // Центр «Сова». 2025. 31 января (https://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/publications/2025/01/d50987/).

[21] См. подробнее: Основатель «Мужского государства» выступил с угрозами в адрес врача частной клиники в Москве // Центр «Сова». 2025. 11 июля (https://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/news/racism-nationalism/2025/07/d51894/).

[22] База данных: акты вандализма // Центр «Сова» (https://www.sova-center.ru/database/vandalism/).

[23] База данных: приговоры // Центр «Сова» (https://www.sova-center.ru/database/sentences/).

[24] Армейская жизнь очень изолирована от наблюдателей, поэтому случаи насилия с ксенофобной подоплекой в ходе неуставных отношений в армии обычно редко становятся достоянием общества.

[25] Постановление Пленума Верховного суда РФ № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» от 28 июня 2011 года // Сайт Верховного суда РФ. 2011. 29 июня (http://www.supcourt.ru/Show_pdf.php?Id=7315).

[26] Подробнее см.: Антисемитские акции на Северном Кавказе // Центр «Сова». 2023. 31 октября (https://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/news/racism-nationalism/2023/10/d48837/).

[27] И по ч. 3 ст. 263¹ УК (неисполнение требований по соблюдению транспортной безопасности на объектах транспортной инфраструктуры и транспортных средствах, если это деяние повлекло по неосторожности причинение крупного ущерба, совершенное группой лиц по предварительному сговору).

[28] Вынесены приговоры 135 фигурантам уголовного дела о беспорядках в аэропорту Махачкалы // Telegram-канал Следственного комитета. 2025. 18 июля (https://t.me/sledcom_press/22738)

[29] Все за участие в беспорядках в аэропорту в Махачкале.

[30] Подробнее см.: Вынесен приговор по делу NS/WP // Центр «Сова». 2025. 19 декабря (https://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/news/counteraction/2025/12/d52810/).

[31] Подростки были признаны виновными по ч. 2 ст. 213 УК (хулиганство, совершенное с применением насилия к гражданам, по мотиву ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, совершенное с применением предметов, используемых в качестве оружия, группой лиц). Мы считаем, что в этом случае правильнее было бы учитывать не мотив ненависти к социальной группе «наци-скинхеды», а мотив политической и идеологической ненависти. Этот мотив, по нашему мнению, может быть применен как отягчающее обстоятельство для серьезных деяний. Таким образом, мы не считаем приговоры за нападение по мотиву ненависти к группе «наци-скинхеды» неправомерными, но считаем такую квалификацию ошибочной. См.: В Петербурге националисты признаны социальной группой // Центр «Сова». 2011. 14 февраля (https://www.sova-center.ru/misuse/news/other-actions/2011/02/d20981/).

[32] Верховный суд признал М.К.У. террористической организацией // Центр «Сова». 2023. 16 января (https://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/news/counteraction/2023/01/d47493/).

[33] Тенденция была замечена нами в 2020 году. См.: Юдина Н. «Potius sero, quam nunquam»: преступления ненависти и противодействие им в России в 2020 году // Центр «Сова». 2021. 3 февраля (https://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/publications/2021/02/d43593/).

[34] Суд избрал меру пресечения фигурантам по факту убийства, совершенного в 2013 году // Telegram-канал судов общей юрисдикции города Москвы. 2025. 17 апреля (https://t.me/moscowcourts/6425).

[35] См.: В Санкт-Петербурге вынесен приговор по делу банды Боровикова — Воеводина // Центр «Сова». 2011. 14 июня (https://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/news/counteraction/2011/06/d21872/).

[36] Мы не учитываем приговоры по делам, о которых у нас нет никакой информации по существу (кроме того, что какие-то люди были осуждены по определенным статьям УК).

[37] Таким образом, здесь не учтены те, кто был не осужден, а освобожден от ответственности и направлен на принудительное лечение, чье дело было прекращено с назначением судебного штрафа и т. д.

[38] Перечень статей ниже, строго говоря, не полон: идейно мотивированные покушения на материальные объекты иногда могут быть квалифицированы и по другим статьям УК, применение которых Центр «Сова» в целом не отслеживает. Например, в 2025 году мы знали о приговорах, в которых фигурировали ст. 243⁴ (уничтожение, повреждение либо осквернение воинских захоронений или памятников, посвященных защитникам Отечества) и ст. 329 (надругательство над государственным гербом или государственным флагом России).

[39] Напомним нашу классификацию правомерности приговоров. Мы называем приговор правомерным, если, на наш взгляд, деяние было связано с ксенофобией и в целом наказание было обоснованным; неправомерным — если считаем, что уголовное преследование не должно было применяться (из-за ложности обвинения, антиконституционности самой нормы или явно незначительной опасности инкриминируемого деяния); «иным» — если преследование было скорее обосновано, но не было связано с противодействием ксенофобии; мы пишем, что «не уверены», если по какой-то причине не можем оценить дело однозначно; в ряде случаев мы просто «не знаем».

[40] По сути, речь часто разве что о мелком хулиганстве, которое подпадает под действие ст. 20.1 КоАП. Кроме того, «осквернение» сооружений в общем случае подпадает под действие ст. 214 УК о вандализме, санкции которой ниже, чем у ст. 354¹ УК. Впрочем, если ущерб, нанесенный противоправными действиями, незначителен, то и по ст. 214 УК дела могут быть прекращены в связи с малозначительностью. Для пограничных случаев также можно было бы ввести в КоАП статью, аналогичную ст. 7.17 КоАП об уничтожении или повреждении чужого имущества, либо уточнить саму эту статью, включив в ее состав вандализм, не нанесший крупного ущерба.

[41] Включая автомобиль с буддистской мантрой на тибетском языке, которую преступник принял за цитату из Корана на арабском.

[42] Стих Корана, в котором содержится призыв к преследованию многобожников.

[43] Уже упоминавшийся лидер NS/WP, у которого в приговоре была и статья о порче имущества.

[44] Второй фигурант дела также был приговорен к лишению свободы в колонии-поселения, но у него в приговоре фигурировали и другие статьи.